Осеннее солнце тоскливо
Роняло на землю лучи.
Колёса скрипели уныло
И крыли хуями бичи.
Лижет словно ангел, мол, шлюха.
Небось, негде ставить и пробу
Мир праху, земля, мол, ей пухом
И глину месили за гробом.
Зажавши четыре гвоздики
За ними я шел и смотрел
В лицо ей. Ресницы, как пики
И нос, заострившись, блестел..
Бичи размотали верёвки.
Муж сопли толкает в кулак.
Рыдала притворно золовка
И деверь рыгал, как мудак.
А я, как товарищ с работы,
Слюнявил в сторонке глаза.
И в сердце кольнуло вдруг что-то
И впрямь набежала слеза.
Я вспомнил, как драл её всяко
И чувственный, блядский оскал.
Не выдержал, в голос заплакал,
Аж деверь рыгать перестал.
Прекрасные вспомнил мгновенья
И милый овал ягодиц,
И даже возникло томленье
Примерно в районе яиц.
Ну что ж, тут бичи не соврали,
И если б не каверзный рок
Уж точно отбросил сандали
Я сам бы у ней между ног.
Я вспомнил, как с этой Венерой
Ночами пахал на износ
И рот ее в три атмосферы
Сосал, как глубинней насос.
И даже сейчас, когда вечность
Готова принять ее прах,
Как хуй, между пальцами свечка
Торчит в ее грешных руках.
Земля в крышку гроба забила.
В толпе толи вздох, толи стон.
Золовка губу прикусила,
А деверь вдруг пёрнул, как слон.
Но, если прикинуть хуй к носу
То нос, несомненно, длинней
И коль подходить философски к вопросу.
В Москве ещё массы блядей.
02/12/2007
>> Читать комментарии (9)