Цветы нам в след головками качали
И соловей зловеще кукарекал.
Тебя не знал я, не было печали.
Узнал тебя – покой пропал на веки.
Ярится полночь, звёзды, как монеты
По небу черному просыпав серебром.
Тебе стихи известнейших поэтов,
(Свои читать – не кончится добром)
Читаю в слух, горя огнём желанья
Под гнётом власти страсти роковой.
С названием стихи и без названья,
Тряся, как кучер, буйной головой.
«Мой дядя охуевший честных правил
Так занемог, что, вроде, слёг в могилу,
Но прежде уважать себя заставил,
А это, я скажу, не всем по силам.»
«Да, скифы мы и даже азиаты!
Мы мнём ковыль, едва успев родится.
Не мудрено, что в наших мощных лапах
Обдрищится степная кобылица»
«Как баб чужих. Я лапаю берёзы
И даже клён, что серебрист и светел.
Как, одуревший в доску отморозок,
Пою им песни под метель о лете.»
«Порой студеной из лесу я топал,
Иду, гляжу, а мальчик хворост пиздит.
«Откель дровишки?» «Да пошёл ты в жопу!»
Знать, привыкает мальчик к взрослой жизни.»
«Что до князей: ступать по черепам
Опасно под приветственные крики,
Гордясь своим неверием волхвам.
Что до волхвов – им по хую владыки.»
«Отец-козёл, а мать, увы, свинья
И от вороны сын бежит, заохав.
Не вырастит из сына ни хуя
Хорошего, а это очень плохо.»
А ты бредёшь, прижав к глазам платочек,
Слезу пустив и воспарив душою
Вкушая прелесть сих бессмертных строчек
Поэтов, вскормленных земли одной шестою
С названьем кратким Русь или Россия,
Где с белых яблонь дым ползёт по склонам,
Солому крыш секут дожди косые
И шум идёт-гудёт в тонах зелёных.
Где хороша гроза в начале мая,
Весенний гром по летнему не слаб.
Так пизданёт, что все охуевают:
Узбек, таджик и друг хохлов кацап.
Эх, мне достать бы из штанин широких
Не паспорт красный – сизую залупу
И, затерявшись меж хлебов высоких,
Твою юбчёнку закатать до пупа.
Ведь мы уже с тобой который вечер
Под ручку бродим, на луну глазея,
Но плюсы всё же есть – такие встречи
Взаимно исключают гонорею.
